23:21 

Манчиниана - возвращаясь к пройденному

Zinder
In God we trust. All others must bring data.
Когда-то в дискуссии к рассказу о портретисте Якобе Фердинанде Футе, оставившем потомству, в частности, несколько портретов сестер Манчини, navis vetus задала весьма интересный вопрос: а существует ли в природе портрет брата прекрасных Марии, Олимпии и Гортензии? В ту пору сеть на сей вопрос вразумительных ответов не давала, но время шло... шло... шло - и вот он, Филипп-Жюльен Манчини, герцог де Невер, собственной персоной, прямо из Википедии, наконец, разжившейся его портретом. В качестве преотвратном, правда, но хоть такой...



В последние годы портретов де Невера заметно прибавилось: англоязычная Википедия запостила новый вариант, из запасников Версаля:

изображение


Плюс вот такой портрет кисти несравненного Фута:



Ценность последнего портрета - в подписи. То есть, это с очевидностью Филипп-Жюльен Манчини, герцог де Невер. Вот только не совсем ясно, какой именно, ибо сына и наследника без особой изобретательности окрестили в честь отца. Родившийся в 1676 году Филипп Манчини-младший тоже вполне мог позировать Футу, умершему в Париже около 1700 года, когда Манчини-сыну было 24 года.

Ну раз уж появился портрет, надобно и пару слов об объекте замолвить. Тем более, что в моей белокурой голове назойливо бродит гениальная идея, подсказанная мне совершенно случайно. Знаете, наверное, как это бывает: одно брошенное невзначай слово, и - клик! - упрямый кусочек головоломки вдруг встает на свое место.

Итак, Филипп-Жюльен Манчини, герцог де Невер.
Родился в Риме 26 мая 1641 года. Отец - барон Лоренцо Манчини из бедного, но вполне себе патрицианского римского рода. Мать - Джиролама Мазарини, сестра кардинала Джулио Мазарини. Филипп прибыл во Францию, так сказать, вторым эшелоном, когда, после окончания смутных лет Фронды, кардинал Мазарини выписал из Рима очередную партию племянников и племянниц. Вместе с ним в Париж прибыли сестры Мария и малышка Гортензия, тут же отправившиеся в монастырь на воспитание, согласно французским обычаям. Филипп же был немедля приписан ко двору герцога Анжуйского, Единственного Брата Короля. Именно ему тогдашние сплетни приписывали лишение принца Филиппа невинности по наущению кардинала - учитывая общую нелюбовь к Мазарини и его семейству, к этой сплетне можно относиться с определенной долей скептицизма, однако гомосексуальность Филиппа Манчини - факт доказанный.

Одно время Мазарини подумывал о том, чтобы сделать племянника своим наследником и передать ему титул герцога Мазарини, но увы, юный Филипп оказался недостоен такой чести. Легкомысленный, безответственный и безнравственный, он быстренько дискредитировал себя в глазах дяди, который старательно продвигал Филиппа по карьерной лестнице, специально для него возродив роту мушкетеров короля. Молодой Манчини сделался капитан-лейтенантом мушкетеров (капитаном роты был сам король), но поскольку в нем не было ровным счетом ничего воинственного, вся тяжесть командования легла на плечи его лейтенанта - того самого д'Артаньяна, который впоследствии занял место Филиппа во главе роты.

Филипп же продолжал катиться по наклонной - дошло до того, что в Страстную неделю он с компанией таких же безбожных великосветских повес сбежал из Парижа и от строгого присмотра дяди, чтобы устроить грандиозный дебош в одном из близлежащих замков. Предвосхищая подвиги Всепьянейшего собора Петра I, веселая компания в Страстной четверг окрестила свинью, а на следующий день съела ее, объявив карпом. Подобное богохульство в пост так возмутило Мазарини и королеву Анну, что все шутники были примерно наказаны. Больше всех досталось Филиппу Манчини - дядя отослал его в деревню, глушь, Саратов отдаленную крепость в Эльзасе. Сам же дебош навсегда вошел в анналы французской литературы с легкого пера Бюсси-Рабютена, включившего "пирушку в Руасси" в свою знаменитую "Любовную историю галлов". Надо сказать, что в числе действующих лиц отметились такие популярные в народе персонажи, как граф де Гиш и его сердешный друг де Маникан, а Манчини был, пожалуй, самым тихим и невинным (и самым молодым) из всех участников.

После смерти Мазарини Филипп обнаружил, что большая часть состояния дяди досталась не ему, а мужу сестрицы Гортензии, герцогу де Мейере, принявшему вместе с щедрым наследством и титул герцога Мазарена. Племяннику же обломилась вполне солидная сумма, титул герцога Неверского и половина парижского дворца покойного Мазарини. Тоже неплохо, рассудил Филипп и не стал устраивать скандала по поводу неравного дележа семейных богатств. Сестер он любил, а Гортензию и вовсе обожал пренежно, посвящая ей множество стихов - впоследствии ревнивец-муж даже упрекал Гортензию в противоестественной связи с братом, ссылаясь на трепетно-восхищенные строки, написанные Филиппом в ее адрес. Они и вправду были очень близки - именно Филипп помог Гортензии сбежать из Парижа, когда ее семейная жизнь сделалась совсем невыносимой.

Богатый и независимый герцог де Невер вел беспечную жизнь. Его слуги никогда не скучали - никто не знал, какая блажь может прийти в голову Филиппу в следующий момент. Он мог сесть в карету, собираясь в гости, а вместо этого велеть везти себя в Рим. А мог, приехав в Рим, тут же развернуться и отправиться обратно. К слову, в Риме у Филиппа был роскошный палаццо на главной улице города - Корсо. Однако даже в Риме его окружал круг преданных спутников из числа молодых французских дворян. Гостил у Филиппа и печально известный шевалье де Лоррен, любовник герцога Орлеанского, отправленный королем Людовиком в непочетную ссылку. Однако же любимыми гостями герцога де Невера были его сестры - Мария, жившая в Риме с мужем, коннетаблем Колонна, и Гортензия, гостившая у него после бегства из Франции. С ними он задержался в Риме на долгие месяцы, устраивая праздники, маскарады и купания в реке и осыпая сестер стихотворными комплиментами. Надо сказать, что в Париже герцог считался превосходным поэтом - нет, он не блистал на Парнасе и не творил шедевров, но зато умел дивно сочинять экспромты и премилые сонеты по случаю, что весьма ценилось в светстком обществе, главным развлечением которого в ту пору была изящная и легкая беседа.

Но всем идиллиям приходит конец: в 1670 году Людовик XIV по настоянию мадам де Монтеспан, желавшей выдать дочь своей старшей сестры за ооочень богатого и знатного жениха, озаботился поиском мужа для мадемуазель Дианы-Габриэль де Дама де Тианж. Выбор короля пал на герцога де Невера. По этому случаю мадам де Севинье восклицала в письме дочери в превеликом волнении: "Господин де Невер, которого так трудно поймать на слове, тот самый де Невер, который всякий раз ускользает из рук в тот момент, когда ты меньше всего этого ждешь - так вот, ему наконец придется жениться".

И верно, пришлось - с королевской волей не поспоришь. Посопротивлявшись для виду, Филипп Манчини все таки был вынужден покинуть Рим и вернуться в Париж, чтобы сочетаться законным браком с мадемуазель де Тианж. Дорога к алтарю заняла у него шесть с лишком месяцев - взяв в спутницы сестру Гортензию, он то и дело останавливался по пути, чтобы развлечься (и отвлечься от мыслей о предстоящем браке). И тем не менее, он послушно женился на прекрасной Диане-Габриэль и, несмотря на все свои явные или скрытые наклонности, прижил с ней шестерых детей. Жили они долго и счастливо... хотя от привычки садиться с женой в карету и вместо дома тещи называть кучеру свой адрес в Риме или в Нивернэ герцог так и не избавился к вящему огорчению своей молодой герцогини.

Кстати, Невер оказался не только любящим отцом, особенно обожавшим младшую дочь Аделаиду (Аду), но и ревнивым мужем - как только в хитроумном мозгу мадам де Монтеспан родился гениальный план подложить герцогиню де Невер королю, чтобы, так сказать, оставить его в руках Семьи, Филипп тут же упаковал жену в дорожную карету и отправился проторенной дорожкой в Рим, где благополучно отсиживался до тех пор, пока у его родни не прошла блажь фаворитизма.

Ну вот, мы плавно подошли и к главному вопросу: к Диане-Габриэль Манчини, герцогине де Невер.

Портрет ее сохранился - он висит в одном из флорентийских палаццо.



Есть и другой вариант - копия, хранящаяся в Англии. Копиист решил чуточку переодеть мадам де Невер, но лицо, прическа и цветы остались прежними.



Однако, меня занимает совсем другой портрет - та самая загадочная Габриэль Манчини, которая висит в Эрмитаже.
В сети ее огульно именуют Гортензией Манчини, однако же подпись к портрету однозначно гласит: Габриэла. Видела ее собственными глазами (подпись, разумееццо). Хорошо известно, что ни одной Габриэли в семействе Манчини не имелось - зато наличествовала жена Филиппа-Жюля Манчини, синьора Диана-Габриэль. Что же это? Ошибка музейных работников (либо еще продавца и покупателя в исходной сделке) или же на портрете действительно не сестра, а жена Филиппа, юная красавица де Тианж в костюме Флоры?



Кстати, поразительно, какими странными путями путешествуют портреты по сети - мало того, что с чьей-то легкой руки этот портрет окрестили "Гортензией", так ведь еще и Миньяру приписали - сразу видно, что не бывают товарищи в Эрмитажах... и даже на сайт Эрмитажа не заглядывают. ))
запись создана: 04.10.2012 в 11:18

@темы: портрет, мужчины, история, женщины, Луи

URL
Комментарии
2012-10-04 в 11:28 

ehwaz
Письмо как вид речевой деятельности предполагает фиксацию собственных мыслей с помощью определенного графического кода.(с)
Да, лицо на всех трех портретах одно и тоже. Даже вряд ли сестра-близнец, потому что выражение одинаково. :)

2012-10-04 в 11:36 

Zinder
In God we trust. All others must bring data.
я вижу некую разницу в возрасте и полноте, но глаза и брови настолько похожи...

URL
2012-10-04 в 11:42 

ehwaz
Письмо как вид речевой деятельности предполагает фиксацию собственных мыслей с помощью определенного графического кода.(с)
Zinder, да, на тех двух она чуть полнее, но все черты те же самые.

2012-10-04 в 12:37 

Haure
добро производилось ненарочно(c)
эх, какая развеселая жизнь)) и даже в жены не умеющему ценить герцогу досталась красавица, не уступающая его сестрам, что за счастливец)
спасибо за рассказ!

2012-10-04 в 13:57 

Zinder
In God we trust. All others must bring data.
Haure,
да не за что - тем более, что рассказ мой неприлично краток
о Филиппе - поэте и сибарите, можно было бы говорить и больше, ибо историки обыкновенно обходят его молчанием, сплетничая преимущественно о его знаменитых сестрах Марии и Гортензии, ловивших в свои сети Людовиков, Карлов и князей помельче. А вот был бы он большой любовью какого-нибудь короля... ))

URL
2012-10-04 в 17:03 

d rutil
сестры приятнее братца... Мне больше всех нравится Мария...
А кто у товарища Филиппа был большой любовью?:) Он был симпатичный?;)

2012-10-04 в 17:47 

Zinder
In God we trust. All others must bring data.
d rutil,
Про Филиппа я читала в книге, изданной в 1856 году - все вопросы гомосексуальных отношений в ней скромно замалчиваются, поэтому никаких авторитетных сведений о романах Манчини у меня нет. Не исключено, что у него вовсе не было больших любовей - судя по складу характера, он был мало приспособлен к сильным чувствам, предпочитая жить легко и просто.

URL
2012-10-08 в 14:42 

navis vetus
Unus non sufficit orbis (Одного мира мало)
Zinder, спасибо за рассказ! И за красавицу "Габриэлу"! Точно, то же лицо на последнем портрете...

2012-10-08 в 15:07 

Zinder
In God we trust. All others must bring data.
navis vetus,
да не за что - меня долго мучила досада, что я не смогла тогда отрыть нужную информацию

URL
2019-08-22 в 23:45 

MirrinMinttu
Do or die
Zinder, безумно интересно, спасибо!

2019-08-23 в 11:20 

Effiat
Спасибо! Нравится мне Филипп Манчини. Есть в нём что-то. А на портрете Фута очень симпатичный кавалер. А первый портрет - как по мне, это начало 18 века и не ФМ.

2019-08-23 в 12:17 

Али4е
Of course I have a personal life. (c) Rudolf Nureyev
Ясно, что в любом случае был красавец, по крайней мере в молодости. А о его ориентации я разные мнения слышала. Но и о его романах с дамами тоже ничего не известно. Мария с Гортензией молчат, как партизаны.

2019-08-23 в 19:50 

Zinder
In God we trust. All others must bring data.
Али4е,
О его романах молчат все - биографы семейства Манчини только разводят руками - никто из современников не сплетничал о его личной жизни. Возможно, он, как и его дядя Мазарини, сексом в принципе не интересовался.

URL
2019-08-23 в 19:54 

Zinder
In God we trust. All others must bring data.
Effiat, ничего, увы, про первый портрет сказать не могу, кроме того, что это фото музейного экспоната, судя по вспышке. А музеи, увы, точностью атрибуции не отличаются. Даже в миланской пинакотеке портрет Челии Колонна кисти Фута проходит как "Гортензия Манчини", что уж говорить о более провинциальных музеях и частных коллекциях.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Для случайных записей

главная