22:05 

кусочек истории - для...

Zinder
Сонька Кривая Ручка
...сугубо для меня и еще одной дамы, которая французским не владеет.

изображение
Маркиз де Вард (1620 - 1688), французская школа
отсюда


Выбор любимого книжного героя в дестве - процесс загадочный. Критерии отбора мало походят на те, которыми руководствуются взрослые люди, скажем, при выборе друзей либо спутников жизни (или ее отдельных отрезков). Если меня спросят, за что я любила столь второстепенного персонажа, как маркиз де Вард, засветившийся у Дюма и супругов Голон, я сейчас уже даже и не отвечу. А ведь любила так, что плакала горючими слезами, не обнаружив никаких упоминаний об этой явно исторической личности в Ляруссе - единственном энциплопедическом источнике информации, доступном мне по чистой случайности в школьные семидесято-восьмидесятые годы. Смешно заглядывать отсюда, из века Википедии и электронных библиотек, туда, в страну, где книга на иностранном языке была на вес золота, практически в прямом смысле. Да и вообще с книгами был швах - мы жили за счет библиотек, собранных даже не родителями, а дедами в пятидесятые-шестидесятые годы, когда книги еще не сделались таким же дефицитом, как и все остальное... Я не нашла его. И придумала ему имя. Самое любимое французское имя на тот весьма детский момент (класс пятый или шестой, полагаю, но уже даже и не могу вспомнить наверняка). А потом случилось чудо - в комментариях к "Максимам" Ларошфуко, изданным в составе "Всемирки", вдруг обнаружилась строка про Франсуа-Рене де Варда, капитана швейцарской гвардии, воспитателя кого-то из внуков Людовика XIV. Ну и годы жизни, разумеется. Шок был двойным - во-первых, я впервые поняла, что ноосфера существует (хотя вряд ли это слово пришло мне в голову в ту пору), потому что имя было тем самым... ну, наполовину, но все равно. И во-вторых, оказалось, что с возрастом моего любимца господа писатели наврали катастрофически. Вот так приходят первые детские разочарования... Ну конечно же, ничего из того, что мы с кузиной напридумывали, и даже ничего из того, про что писали многоуважаемые романисты, просто не могло быть - к тому времени, в котором разворачиваются интриги "Виконта де Бражелона" и "Анжелики", оному маркизу де Варду было сорок (!) лет. Невыразимый старик в глазах четырнадцатилетних девиц. К тому же, все пакости, совершенные де Вардом по воле авторов "Анжелики", были списаны с маркиза де Лозена, мучившего таким негалантным образом свою неверную любовницу Катрин де Грамон, княгиню Монако. Реальный Вард в обращении с дамами так низко никогда не опускался.

А на самом деле, мы были не то, чтобы недалеки от истины, мы прямо таки стояли на ней, просто не могли поверить. Юность так недоверчива, когда заходит дело о любви и красоте. )) Прошло тридцать лет, в мир пришли электронные библиотеки, и все, что казалось таким ненаходимым, стало доступно все тем же кликом мышки...




"... В то время (начало романа с мадемуазель де Лавальер) в качестве поверенного своей страсти Людовик избрал маркиза де Варда, а маркиз, в свою очередь, начал атаковать сердце Олимпии де Суассон, причем Лафар утверждает, что сделал он это по приказу короля. Пожалуй, следует немного остановиться на этом человеке, сыгравшем столь яркую роль и занимавшем столь большое место в жизни графини. Де Вард был сыном одной из любовниц Генриха IV, графини де Море, таким образом, он был уже далеко не молод, когда начал ухаживать за мадам де Суассон. С 1646 года де Вард командовал полком и весьма отличился на службе. У него была репутация красавца, смельчака и, главное, наигалантнейшего кавалера. Анекдот, рассказанный Сен-Симоном о своем отце и маркизе де Варде, наглядно характеризует и эпоху, и участников инцидента. Поссорившись, они "договорились встретиться с оружием в полдень у ворот Сен-Оноре, считавшихся малолюдным местом. Для того, чтобы их дуэль казалась случайной стычкой, карета месье де Варда должна была подрезать карету моего отца, чтобы господа могли вступиться за ругающихся кучеров и, выйдя из кареты с секундантами, немедленно вступить в бой... Де Вард, дожидавшийся на углу улицы, догнал карету моего отца, задел ее и перегородил ей дорогу. На удар кнутом его кучера отцовский кучер ответил ударом. Пассажиры выглядывают из окошек карет, высаживаются и хватаются за шпаги. Удача была на стороне отца: де Вард упал и был обезоружен. Мой отец настаивал на том, чтобы маркиз просил пощады, но тот отказался, а когда отец пригрозил, что оставит ему шрам на щеке, Вард воскликнул, что герцог слишком благороден, чтобы поступить подобным образом. Но, тем не менее, признал себя побежденным. Отец помог ему подняться и разнял секундантов".i

Рассказ о дуэлях де Варда, как и о его любовных подвигах, вышел бы слишком долгим, поэтому мы упомянем лишь наиболее блистательную из его побед и наиболее трогательную из его жертв: герцогиню де Роклор, которая была и прекрасна, и благоразумна. Однажды Бюсси де Рабютен написал мадам де Севинье: "Маркиз де Вард появился у нас, и принц Конти сказал мне, что этой зимой маркиз намерен приволокнуться за мадам де Роклор. И если уж мы об этом заговорили, не испытываете ли Вы, мадам, жалости к бедным женщинам, которые нередко отвечают истинным чувством на любовь по расчету, другими словами, платят полновесной монетой за монету фальшивую?"ii

Забавно, что это говорит Бюсси, сам сделанный из сплава далеко не лучшего качества...

Пришла зима, и де Вард принялся ухаживать за красавицей Роклор, которая приняла фальшивую монету сего обманщика за настоящее богатство. "Она отдала ему все, лишь из желания ему понравиться", - уверяет нас серьезный месье Конрар таким тоном, будто повествует о делах государственной важности.iii Но любовь, требовавшая забот, предосторожностей и тайны, быстро утомила де Варда - для подобного человека это было чересчур. Поскольку муж герцогини был ревнив, де Варду однажды довелось провести 48 часов, прячась в подвале герцогского особняка. Пламя его страсти не могло выдержать подобных испытаний, от которых чересчур страдали его щегольские наряды, и он бросил восхитительную женщину, питавшую к нему глубочайшую любовь и способную вскружить своей красотой любую голову. "Мадам де Роклор вернулась вчера и была так хороша, что по сравнению с ней двор выглядел прежалко", - писала в свое время мадам де Севинье.iv

К несчастью, это благородное создание было замужем за герцогом де Роклором, известным своими злыми шуточками. Несчастливый брак и несчастная любовь ввергли герцогиню в пучину тоски, хотя она и пыталась исцелиться всеми возможными способами и заменить одну страсть другой, заставляя себя выслушивать нежные признания брата короля, который был ей очень увлечен. Однако сей юный поклонник, которому не было еще и 16 лет, не смог оставить след в ее душе. Дама, которой герцогиня доверила свою тайну, сообщила Конрару, что неодолимая и тщательно скрываемая страсть убивает мадам де Роклор. И действительно, герцогиня не пережила своего несчастья и умерла в возрасте двадцати трех лет.

Но мы не собираемся рассказывать обо всех подвигах маркиза де Варда на этой стезе. Мы уже видели, что едва белокурая красавица мадемуазель Мартиноцци вышла замуж за принца Конти, предприимчивый де Вард тут же дерзнул положить на нее глаз. Однажды Его Высочество застал маркиза у постели своей супруги, и этот визит выглядел весьма подозрительно. Безусловно, прекрасная блондинка была невинна и чиста душой, но разве не была добродетельной и герцогиня де Роклор? Этот ужасный де Вард, "самый красивый и обаятельный из всех французов" по словам аббата де Коснака, умел так искренне проливать слезы, имел столь благородный вид и столько остроумия, что добродетельная принцесса Конти вполне могла попасть под его чары, как и многие другие дамы. Та самая принцесса, которую попытки ухаживания со стороны короля рассердили так, что она нагрубила Людовику публично, вовсе не сердилась на де Варда за нежности, которые он нашептывал ей на ушко.v

Но вот, наконец, дошла очередь и до графини де Суассон. И не важно, ухаживал ли он за ней по приказу своего сюзерена или под влиянием возникшего интереса либо вкуса, графиня полюбила де Варда точно так же, как любили его все женщины. Страсть ее к де Варду не знала границ и не могла оставаться тайной: хотя живой ум Олимпии питали амбиции и интриги, она, все таки, была итальянкой с пылкой натурой. "Ее трудно было назвать красавицей, - пишет нам мадам де Лафайет, - но она умела нравиться; и пусть она не отличалась ни особым умом, ни блеском, зато была естественна и мила".vi

В конечном счете, для такого человека, как де Вард, связь эта была идеальной: Олимпия подходила ему куда больше, чем дамы, побед над которыми он добивался с таким трудом в угоду собственному тщеславию. Маркизу не приходилось опасаться быть похороненным в погребе отеля Суассон на пару дней: муж графини был самым недогадливым из мужчин, причем до такой степени, что когда его жене довелось рассориться с любовником, именно славный граф отправился на розыски де Варда и привел его мириться. При этом он всерьез считал, что между графиней и маркизом нет ничего, кроме искренней дружбы.

Графиня была великолепной хозяйкой дома, при ней даже сложился свой собственный двор. У короля снова вошло в привычку искать в ее обществе развлечений и удовольствий. Он проводил у графини все вечера, и за игрой и беседой нередко засиживался допоздна. "Ничто не могло сравниться с великолепием графини де Суассон, - пишет Сен-Симон, - общество которой король не покидал ни до свадьбы, ни после, и которая была признанной хозяйкой двора и празднеств и источником милостей".vii

Однако, чем серьезнее становились отношения между королем и Лавальер, тем реже бывал он у графини, поскольку любовь удерживала его подле возлюбленной, а та старалась отвлечь его от общества, которое не одобряла. Лавальер считала отель Суассон местом крайне неприятным, ибо там с неодобрением смотрели на фаворитку, не игравшую никакой роли, полностью зависящую от своей любви и не требующую от короля ничего, кроме счастья быть любимой. Де Варда и графиню такое положение вещей вовсе не устраивало, и они вступили в заговор против Лавальер.

<...>...То время еще благоволило к блистательным оригиналам, и граф де Гиш делил с де Вардом и благосклонность короля, и успех при дворе. Надо сказать, что между ними было мало общего: де Вард, в котором было куда меньше рыцарства, был намного обаятельнее и производил впечатление человека более серьезного и более безупречного, чем де Гиш. А вот вошедший в историю Лозен был всего лишь высокомерным щеголем, посредственностью, блиставшей разве что дерзостью да язвительностью, и не шел ни в какое сравнение с этими двумя.

<...>Друг Олимпии, ее дорогой де Вард, с которым она больше никогда не виделась [после ссылки в 1664 году], закончил свою жизнь куда счастливее. Он провел в ссылке девятнадцать лет, занимая пост губернатора маленького городка Эг-Морта и очаровывая провансальское дворянство. Де Вард не был создан для долгого покаяния и в ссылке жил ничуть не хуже, чем при дворе. Годы не лишили его опасных качеств завзятого соблазнителя: в него страстно влюбилась дочь маркиза де Туара, губернатора Монпелье. Мадемуазель де Туара было двадцать лет, де Варду - пятьдесят. Однако природа, щедро одарившая маркиза, забыла включить постоянство в число своих даров: он бросил красавицу де Туара, оставив ее в глубоком отчаянии. Эта интрижка наделала много шума: мадам де Севинье была потрясена и написала госпоже де Гриньян в Прованс: "Я в ужасе от непостоянства маркиза де Варда: когда его страсть угасла, он не нашел ничего лучше, чем заявить ей, что более ее не любит. Это чудовищно, но я бы предпочла такую боль боли от мысли быть покинутой ради другой. Впрочем, у меня немало других поводов не любить де Варда"viii . Подобная жестокость, судя по всему, поразила многих.

Но вот что удивительно - трагическая история мадемуазель де Туара превратилась в развлечение для легкомысленного светского общества, столь снисходительного к любовным интригам. Ее превратили в драму, которую разыгрывали в узком кругу: мадам де Севинье весьма нравилось развлекаться подобным образом. "Вчера, - пишет она, - мадам де Куланж и месье де Барийон разыграли сцену между маркизом де Вардом и мадемуазель де Туара. Мы чуть не разрыдались: они превзошли себя!"ix

Ну как сердиться на человека, которому высший свет был обязан такими удовольствиями? Мадам де Гриньян в своих письмах не скупилась на новости из жизни обаятельного ссыльного, которому прекрасные дамы, в конце концов, простили все. Да и сама мадам де Севинье посылала де Варду поцелуи через свою дочь. "Когда Вы получите мое письмо, у Вас наверняка будет де Вард, - писала она. - Передайте ему, что я его целую, если он по-прежнему любит меня так, как любил в Эксе. Расскажите мне, удается ли ему сохранять терпение, и в чем кроется источник его стойкости - в философии или в привычке. Одним словом, расскажите мне о нем."x Севинье повезло провести один сезон в Виши, когда там был де Вард, получивший разрешение посетить воды: маркиз, как водится, околдовал все местное общество. "Вард безумно понравился Терме, - пишет она, - а Терме понравился Варду. Они нашли, что весьма близки по духу, это было двойное попадание! И мысль о том, что они приятны друг другу, делала обоих еще любезнее".xi

Наконец, в Прованс с инспекцией прибыл Лувуа, и этот грозный министр попался, как и все прочие: общение с де Вардом очаровало его до такой степени, что он сумел внушить королю желание вернуть маркиза. Сколько шуму наделало заявление короля во время утреннего приема, что через три дня де Вард прибудет ко двору! Маркиз приехал в Версаль, упал на одно колено в спальне короля и залился самыми убедительными слезами. Но его появление вызвало взрыв смеха: этот "арбитр элегантности" былых времен явился в костюме, в котором некогда покинул двор. Маркиз был королем моды, но его будто коснулась волшебная палочка феи, погрузившая его в сон на добрых двадцать лет. Не удивительно, что сей достойный восхищения кавалер в первый момент показался всем явлением с того света. "Он появился, как метко отметил один из его приятелей, в допотопном парике и королевском камзолеxii из тех, что носили в 1663 году. Ну да, лет двадцать тому назад - подобное платье нынче можно увидеть лишь на фамильных портретах. Сам король не смог остаться серьезным и расхохотался при виде маркиза. "Ах, сир! - воскликнул де Вард, ничуть не утративший своего остроумия. - Воистину, тот, кого несчастная судьба заставила существовать вдали от Вас, не просто несчастен, он смешон!" Король велел позвать дофина и представил его де Варду под видом молодого придворного, но маркиз узнал принца и поклонился. Король, смеясь, заметил: "Что за глупость, де Вард, Вы ведь знаете, что в моем присутствии кланяться никому нельзя". На что де Вард ответил тем же тоном: "Сир, я ничего не знаю, я все позабыл! Умоляю Ваше Величество простить мне по крайней мере тридцать глупостей". "Отлично, я согласен, - отвечал король. - Осталось двадцать девять..." Де Вард, один де Вард - все только о нем и говорят сегодня".xiii

Когда читаешь рассказ об этой авантюре, немедля начинаешь подозревать маркиза де Варда в том, что он нарочно устроил всю эту комедию. Наверняка, он с умыслом выбрал свой костюм. И правда, каким образом человек, задававший тон в Провансе и постоянно следивший за событиями при дворе, мог отстать в одежде на целых двадцать лет? Совершенно невозможно. Конечно же, он хотел доставить удовольствие монарху, напомнив тому годы его молодости, и развеселить короля, пусть даже за свой счет. Именно с этой целью маркиз и облачился в допотопное платье. Но как могла ошибиться на сей счет проницательная мадам де Севинье?

Вернув себе милость короля, де Вард в шестьдесят лет вновь сделался любимцем всего света - Нинон де Ланкло в камзоле. Он наслаждался сей приятной жизнью еще пять лет, "проявляя до самого конца все лучшие человеческие качества. Он еще любезнее, чем прежде, и всегда остается душой любой беседы".xiv

И все же, этот человек, так хорошо владевший искусством нравиться, не оставил по себе глубоких сожалений. Он шагнул в вечность семидесятилетним соблазнителем, и та, что так наслаждалась его острым умом, оставила (неблагодарная!) весьма легкомысленный панегрик по своему другу. "Я Вам писала о прибытии месье де Варда ко двору, а сегодня пишу о его прибытии на небо, поскольку всякий добрый христианин должен надеяться на спасение своего ближнего, если тот умирает при полном причастии..." "Но впрочем, - пишет Севинье, - я о нем сожалею, поскольку при дворе уже не осталось людей, отлитых по этой модели".xv
____________________________________

i "Мемуары Сен-Симона", т. I.
ii "Письма мадам де Севинье", 17 августа 1654 г.
iii "Мемуары Конрара", т. XLVIII.
iv "Письма мадам де Севинье", 29 ноября 1651 г.
v "Мемуары аббата де Шуази".
vi Возможно, это следует понимать как то, что Олимпия отнюдь не была признанной "прециозницей". На сей счет можно привести выдержку из записок "Пале Мазарин", Леона де Лаборда: "Ее часто называли "гусыней Суассон", поскольку, в отличие от своих сестер, она заслужила репутацию женщины ограниченного ума". Однако мы не нашли никаких доказательств наличия вышеупомянутой репутации, поскольку нам известен лишь один куплет в пересказе Морепа, в котором Олимпию сравнивают с гусыней:

Да если бы гусыня Суассон
Таких-то стоила усилий...


Скорее всего, этот эпитет не имеет того значения, которое приписывает ему Лаборд: автор песенки не заходил так далеко и, без сомнения, использовал слово "гусыня" как обычное оскорбление. Посему по части оценки умственных качеств Олимпии мы полагаемся на авторитет мадам де Лафайет.
vii "Мемуары Сен-Симона" т. XII.
viii "Письма мадам де Севинье", 30 марта 1672 г.
ix "Письма мадам де Севинье", 1 апреля 1672 г.
x "Письма мадам де Севинье", 29 июля 1671 г.
xi "Письма мадам де Севинье", 13 сентября 1677 г.
xii Голубая куртка, расшитая золотом и серебром, отличавшая придворных, занимающих основные должности, и похожая на ту, которую носил король. Право на ее ношение подтверждалось королевским патентом.
xiii "Письма мадам де Севинье", 26 мая 1683 г.
xiv "Письма мадам де Севинье", 1 июня 1684 г.
xv "Письма мадам де Севинье", 3 сентября 1688 г.


Собственно, для счастья не хватает только портрета... но это уже запредельная роскошь, полагаю. )))
запись создана: 01.02.2011 в 20:34

@темы: мужчины, история, Луи

URL
Комментарии
2011-02-01 в 21:03 

*Trisha*
" Ага, фея." (с)
Спасибо. :)
А что портрета нет, это, да, жаль. ;)

2011-02-01 в 21:06 

Zinder
Сонька Кривая Ручка
Полагаю, к тому времени, когда мне стукнет шестьдесят, обретется и портрет. :-D

URL
2011-02-07 в 15:33 

Сильная птица
А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
О, какое Вам огромное спасибо)) Вы вернули меня в мир моей юности) Но моя любовь была отдана первой книге трилогии - "Трем мушкетерам", а точнее самому красивому и недоступному мужчине Франции - Араману Жану дю Плесси герцогу де Ришелье. Я помню, как я перебрала почти все книги в нашей небольшой районной библиотеке, и совершенно случайно в одной из них наткнулась лишь на маленький кусочек из жизни герцога, где говорилось, что он был большая умница и писал неплохие стихи (все имеющиеся энциклопедии к этому времени уже были прочитаны), и действительно был влюблен в Анну Австрийскую. Но это всё лирическое отступление, простите)) Еще раз спасибо Вам огромное. И за Ваш замечательный вкуснейший дайрик с таким невероятным количеством сокровищ

2011-02-07 в 17:44 

Zinder
Сонька Кривая Ручка
Boldano
Нууу... про Ришелье и Анну Австрийскую здесь тоже иногда кое-что попадается: тэг "история" уже заметно подраспух. ))
Добро пожаловать.

URL
2012-01-08 в 23:13 

_.Shurale._
Гамлетом — перетянутым — натуго, в нимбе разуверенья и знания
не знаю, актуально ли, но сцена с старым костюмом есть в фильме Захват власти Людовиком XIV
Оригинальное название: La prise de pouvoir par Louis XIV
Год выпуска: 1966
Режиссер: Роберто Росселлини
В ролях: Жан-Мари Патт, Раймон Журдан, Сильваньи, Катарина Ренн, Доминик Венсан, Пьер Барра, Фернан Фабр

по таймингу 1.17.00
kinozal.tv/details.php?id=343553

не портрет, но чем могу сказать спасибо за замечательно собранную информацию.

2012-01-08 в 23:39 

Zinder
Сонька Кривая Ручка
_.Shu._,
О да, сей эпизод с морально устаревшим камзолом вошел и в историю кинематографа - хотя я этот фильм не слишком уважаю за неуважительное отношение к монархии. ))

URL
2017-01-14 в 22:23 

Zinder
Сонька Кривая Ручка
Ну вот, я дожила всего лишь до пятидесяти одного, а желанный портрет уже обретен, причем не стараниями искусствоведов, приписывающих самые неподходящие портреты видным историческим персонажам на основании невесть каких критериев - нет, на портрете четко и ясно написано - де Вард. Алиллуйя!

URL
2017-01-14 в 23:11 

MirrinMinttu
Do or die
Какие имена! Почти родные:-D

2017-01-14 в 23:29 

Zinder
Сонька Кривая Ручка
ну да, кто ж в детстве не читал и не смотрел...

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Для случайных записей

главная